Интервью
С Инной Агеевой

1. В чём ключевые отличия подхода нейрологопеда от классической логопедии?
Классическая логопедия чаще фокусируется на коррекции звукопроизношения, развитии лексико-грамматического строя и связной речи.
Нейрологопедия смотрит глубже.
Здесь важно не только поставить звук или исправить речевую ошибку, но и понять, какие нейропсихологические механизмы стоят за нарушением речи.
В работе я учитываю развитие базовых нейрокогнитивных функций:

• внимания;
• памяти;
• пространственных представлений;
• регуляции деятельности;
• моторики;
• слухового и зрительного восприятия.

То есть коррекция строится не только вокруг речи, а вокруг всей системы, которая помогает человеку говорить, понимать, запоминать, контролировать себя и выстраивать коммуникацию.

2. С какими речевыми и коммуникативными нарушениями вы чаще всего работаете?
В практике встречаются разные категории нарушений — как у детей, так и у взрослых.
У детей чаще всего это:

• общее недоразвитие речи;
• фонетико-фонематическое недоразвитие;
• алалия — моторная или сенсорная;
• заикание;
• дисграфия и дислексия.

У взрослых я чаще сталкиваюсь с нарушениями, которые возникают после неврологических событий или на фоне заболеваний.
Это могут быть:

• афазии после инсульта или черепно-мозговой травмы;
• дизартрии при ДЦП, паркинсонизме и других состояниях;
• нарушения голоса, например дисфонии.

В каждом случае важно не просто увидеть внешнее проявление нарушения, а понять его причину и выстроить индивидуальную программу коррекции.

3. Как вы выстраиваете диагностику речевых нарушений?
Диагностика всегда начинается с комплексного обследования.
Я оцениваю не только речь, но и те функции, которые лежат в её основе.
Сначала проводится речевое обследование:

• звукопроизношение;
• словарный запас;
• грамматический строй речи;
• связная речь;
• понимание обращённой речи.

Далее подключаются нейропсихологические пробы.
Я смотрю:

• слухоречевую память — например, запоминание серий слов;
• зрительно-пространственные функции — копирование фигур, ориентировка;
• динамический праксис — выполнение последовательностей движений;
• реципрокную координацию — одновременные движения рук;
• внимание — корректурные пробы;
• артикуляционную, мелкую и общую моторику.

Также очень важно наблюдение за поведением: насколько ребёнок или взрослый быстро истощается, отвлекается, импульсивен, может ли удерживать инструкцию и доводить задание до конца.

4. Вы создаёте собственные авторские пособия. На каких принципах строится их разработка?
При создании пособий я опираюсь на несколько ключевых принципов.
Первый — нейропластичность. Упражнения должны помогать формировать новые нейронные связи и запускать развитие нужных функций.
Второй — поэтапность. Задания выстраиваются от простого к сложному, с учётом зоны ближайшего развития ребёнка или взрослого.
Третий — полисенсорность. Мне важно задействовать разные каналы восприятия: зрительный, слуховой, тактильный, кинестетический.
Также большое значение имеет игровая мотивация, особенно при работе с детьми дошкольного и младшего школьного возраста.
Кроме того, я использую междисциплинарный подход: учитываю данные логопедии, нейропсихологии, дефектологии и психологии развития.
И, конечно, пособия должны быть вариативными — чтобы специалист мог адаптировать задания под разные уровни развития и разные типы нарушений.

5. Как вы адаптируете свои методики для разных возрастов и нарушений?
Для каждой возрастной группы подход будет разным.
С дошкольниками я чаще использую игровые форматы, яркие визуальные опоры, короткие задания и частую смену деятельности. Здесь важен акцент на базовые предпосылки речи: дыхание, артикуляцию, мелкую моторику, слуховое внимание.
Со школьниками работа становится более структурной. Появляются учебные форматы с элементами игры, работа с текстом, развитие письменной речи, коррекция дисграфии и дислексии.
Со взрослыми я использую функционально-ориентированные задания. Главная задача — восстановить бытовую коммуникацию, понимание речи, способность выражать мысли, особенно после инсульта или других неврологических нарушений.
При разных нарушениях меняется и фокус работы.
Например, при дизартрии акцент делается на артикуляционную гимнастику и дыхательные упражнения.
При алалии — на стимуляцию речевой активности и накопление словаря.
При афазии — на восстановление понимания речи, преодоление аграмматизмов и возвращение человека к полноценной коммуникации.

6. Какие нейропсихологические факторы особенно влияют на успешность коррекции?
На результат логопедической коррекции сильно влияют базовые нейропсихологические функции.
Ключевые из них:

• внимание;
• память;
• пространственные функции;
• регуляция деятельности;
• моторика.

Например, внимание — это устойчивость, концентрация и переключение. Его можно тренировать через корректурные пробы, игры на поиск отличий, задания на удержание инструкции.
Память — слухоречевая и зрительная — развивается через заучивание стихов, запоминание серий слов, картинок, последовательностей.
Пространственные функции тренируются через ориентировку в пространстве, схемы, работу с предлогами.
Регуляция деятельности — это умение действовать по инструкции, контролировать себя, проверять результат. Здесь помогают пошаговые алгоритмы и самопроверка.
Моторика развивается через пальчиковую гимнастику, графомоторику и артикуляционные упражнения.
Все эти функции я интегрирую прямо в структуру занятия, чтобы речевая работа шла параллельно с нейроразвитием.

7. Как вы взаимодействуете с другими специалистами?
Комплексный подход очень важен, потому что речевые нарушения редко существуют отдельно от других особенностей развития или состояния нервной системы.
Я взаимодействую с неврологами, психологами, дефектологами и педагогами.
Такое сотрудничество может включать:

• совместную диагностику;
• обмен данными;
• согласование коррекционной программы;
• консультации по поведению и мотивации;
• сопровождение семьи.

Например, нейропсихолог может выявить дефициты, которые влияют на речь. Невролог даёт информацию о состоянии центральной нервной системы. Дефектолог работает над познавательными процессами. Психолог помогает с эмоциональной сферой и поведением. Педагог — с адаптацией в образовательной среде.
А родителям важно получать единые рекомендации от всей команды, чтобы помощь была системной, а не разрозненной.

8. Какие маркеры прогресса вы используете, чтобы оценить эффективность занятий?
Я оцениваю прогресс по объективным и субъективным показателям.
К объективным маркерам относятся:

• улучшение звукопроизношения;
• количество поставленных и автоматизированных звуков;
• рост словарного запаса;
• снижение количества аграмматизмов;
• повышение скорости и точности выполнения нейропсихологических проб;
• положительная динамика по тестам на фонематический слух и другим диагностическим методикам.

Но есть и очень важные субъективные маркеры.
Например:

• ребёнок становится активнее на занятии;
• появляется больше инициативы в общении;
• снижается тревожность при речевых нагрузках;
• родители отмечают, что ребёнок стал больше говорить или лучше понимать инструкции;
• педагоги замечают, что стало меньше ошибок в диктантах или ребёнок увереннее отвечает у доски.

Для меня важно видеть не только результат в кабинете, но и то, как меняется качество жизни человека в обычной среде.

9. Как вы мотивируете детей и взрослых на длительных коррекционных программах?
Мотивация — одна из ключевых частей коррекционной работы.
Во-первых, на моих занятиях используются авторские мотивационные дневники. В них мы фиксируем все результаты, даже самые маленькие. Это помогает ребёнку видеть свой прогресс и понимать, что у него получается.
Также я использую систему поощрений: наклейки, жетоны, «волшебные» предметы, игровые награды.
Хорошо работают игровые сюжеты: например, мы спасаем принцессу, раскрываем тайну, отправляемся в путешествие или выполняем миссию.
Я обязательно учитываю интересы ребёнка. Если он любит динозавров — задания будут с динозаврами. Если интересуется животными, транспортом или космосом — это становится частью занятия.

10. У вас есть авторские тематические занятия. Расскажите о них подробнее.
Да, у меня есть целый блок авторских тематических занятий, которые я составляю с учётом интересов моих подопечных. Все они проходит в увлекательной игровой форме.
Это интерактивные тематические занятия с элементами логоритмики, артикуляционной гимнастики, игр, творчества, нейроразвития и даже анималотерапии.
Например, в апреле у нас было занятие с британскими котятами.
Каждый миг этого дня был наполнен теплом. Детский восторг, непосредственность и трогательная милота котят создали особую атмосферу добра и уюта.
Помимо общения с животными, мы проходили логопедический квест, танцевали, придумывали истории и в интерактивной форме знакомились с разными породами кошек. Казалось, время остановилось — настолько занятие было наполнено радостью, эмоциями и живым включением детей.

Нейрологопедия — это область, где речь рассматривается не отдельно, а как часть сложной работы мозга, внимания, памяти, моторики и эмоциональной регуляции. Именно поэтому современная коррекция речевых нарушений всё чаще требует не шаблонных упражнений, а глубокого понимания нейропсихологических механизмов, индивидуальной диагностики и комплексного подхода.
В этом интервью мы поговорили с Инной Агеевой о том, чем нейрологопедия отличается от классической логопедии, какие нарушения чаще всего встречаются у детей и взрослых, как строится диагностика, почему мотивация играет ключевую роль в коррекционной работе и как авторские методики помогают превращать занятия в живой, увлекательный и результативный процесс.

Инна Агеева

Логопед, нейрологопед, автор собственных логопедических пособий

Инна Агеева

Логопед, нейрологопед, автор собственных логопедических пособий